Кривая распределения

Автор: Василий Щепетнев
Опубликовано в журнале «Компьютерра» №13 от 01 апреля 2008 года

Наличие людей, разумом не богатых, является фактом установленным. То тут то там появляются статьи, в которых сообщается: третья часть населения страдает олигофренией в стадии умеренной дебильности. Поменьше, но тоже достаточно — дебильности неумеренной. Встречаются и полные идиоты. Даже Армия от них отказывается.

Мимо народного взора это, разумеется, не прошло, отсюда и множество пословиц, поговорок и сказок, героями которых являются, говоря прямо, дураки. Их даже назначают источником невзгод нашей отчизны.
А вот насчет умных в народе большое сомнение. «Тоже мне, умник сыскался» — чувствуете недоверчивую интонацию? «Если ты умный, почему ты бедный?» — другая плюха. «Все жалуются на плохую память и никто — на недостаток ума» — попытка самоиронии. Что ж, трезвое большинство относит себя к людям со средними способностями, хорошо, если немножечко выше среднего. Я и сам причисляю себя к такому большинству.
Но странная получается серединка: с одной стороны — масса дураков, с другой — горсточка умных. Явная асимметрия кривой. Дураков — стаи, а умный в одиночестве гуляет кругами, заметил поэт.
И это настораживает. Настораживает так, что даже страшно становится. Я подозреваю, что умных людей примерно столько же, сколько и дураков. Изрядно — умниц в стадии умеренной гениальности, встречаются и совершенные титаны мысли.
Только они стараются не открываться ни перед дураками, ни даже перед людьми среднего ума. В своей среде и то конспирируются.
Ну да, есть нобелевские и прочие лауреаты, есть просто очень умные люди, но много ль их вокруг?
Возьмите любой провинциальный город, хоть даже и губернский: нобелевских лауреатов часто и вовсе никаких, а дураков… Происходит это потому, что лауреаты — умные люди, открывшиеся миру из альтруистических, а то и из совсем не ведомых средним людям побуждений. А так — в каждом селе, поди, живет человек, при определенных условиях способный стать в один ряд с Менделеевым, Гамовым и Капицей. Но не становится. Не потому, что среда не пускает. Сам не хочет.
Но, быть может, умники, в отличие от одноименных зарядов, имеют свойство притягиваться друг к другу, концентрироваться? Действительно, что делать нобелевскому лауреату в Большой Гвазде, когда есть Москва?
Однако и в Москве нужно долго побегать, чтобы увидеть Настоящего Живого Лауреата. Разлетаются кто куда, дисциплины не любят, всяк по-своему думать норовит, а не об указаниях и предписаниях Начальства.
Потому и толку нет. Вот если их всех собрать в кучу, организовать надзор, ввести систему плюх и плюшек, то ведь горы свернут, даже и буквально. Пенемюнде, Манхэттенский проект, наш Арзамас-666 — тому примеры. Если бы после войны державы-победительницы не делили ученых «фон Брауна тебе, Греттрупа мне, Гейзенберга тебе, фон Арденна мне, Менгеле ногой под коврик задвинем…», а продолжали налаженную работу в Пенемюнде, очень может быть, что жил бы я сейчас где-нибудь в лунном или марсианском подземном граде, ходил бы на воскресники «Новую галерею для прибывающих — досрочно!», а длинными лунными ночами поднимался бы в свободные минуты на поверхность и глядел бы на Землю со слезой в левом глазу.
Но умные на то и умные, что знают, к чему ведет достижение критической массы. Да и зачем им нужно, чтобы я был на Луне и тем более на Марсе?
Умными рождаются, а очень умными становятся.
В детстве умники порой блистают талантами, их так и зовут — вундеркиндами. Но, подрастая, они догадываются, что таланты лучше бы не разбрасывать куда, где и перед кем попало. Не закапывать их, таланты, не накрывать кувшином пламя свечи, но жечь масло своих светильников только в нужное время и перед нужными людьми. Может быть, только перед зеркалом.
Положим, откроет такой человек тайну природы: как свинец или даже песок (из глины он Големов делает) превращать на кухне в золото с помощью микроволновки и посудомоечной машины. И что, тут же побежит обнародует свое открытие ради Ордена Отечества четвертой степени? Дурак, и тот не побежал бы, разве что полный идиот. Дурак стал бы ради личного благополучия золото варить, на чем и погорел бы. Спасает дурака лишь то, что он секрета превращения не знает. Ищет века, тысячелетия, по пути немало полезного открыл (упорный трудолюбивый дурак стоит среднего человека, еще и доплатить можно). Умный же превратит килограмм песка в золото, потом распревратит обратно, вычистит кухонную машину да и пойдет в огород, где среди песка растет потайная картошка. Эта картошка, как женьшень, при виде чужих уходит глубоко под землю вместе с ботвою, а своим сама навстречу выскакивает. Наберет умный картошки, приготовит в той же микроволновке как положено — со сметаною, укропом, луком, грибами и кабан-травою, переложит в термосудок (тепло хранит век, причем не в переносном, а в буквальном смысле) и махнет в гости к такому же умнику на Марс или на Луну. Поужинают умные люди, посмотрят на небеса, погуляют в окрестностях Сфинкса, беседуя о непонятном.
Положа руку на сердце, спрашиваю себя: так ли уж нужен я им там, на Марсе?

Одним живу, одно пою,

один горит мне свет в окне,

что проживаю жизнь свою,

а не навязанную мне

Игорь Губерман

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Запись опубликована в рубрике Без рубрики. Добавьте в закладки постоянную ссылку.